repead.ru 1




Подготовлено - к.и.н., доцент Сагимбаев А.В.


Тема №5: Восстание 1857-1859 гг. и его последствия для системы британского управления Индией.

План


  1. Причины восстания сипаев.

  2. Ход восстания и его завершение.

  3. Изменение политики Великобритании в Индии после восстания 1857-1859 гг.



Литература


  1. Антонова К.А., Бонгард – Левин Г.М., Котовский В.П. История Индии. М., 1979.

  2. Васильев Л.С. История Востока. Т.II. М., 2005.

  3. Гольдберг Н.М. Очерки по новой истории Индии. – М., 1965.

  4. Ерофеев Н. А. Английский колониализм в середине XIX в. – М., 1977.

  5. История Востока. Под ред. Рыбакова Р.Б. и др. Т.IV.М., 2004.

  6. Народное восстание в Индии 1857–1859 гг. М., 1957.

  7. Новая история стран Азии и Африки: XVI-XIX вв. Учебник для вузов под ред. Родригеса А.М. М., 2004. Т.II.

  8. Маркс К., Энгельс Ф. О национально-освободительном восстании 1857-1859 гг. в Индии. – М., 1959.

  9. Маркс К. Восстание в Индии - 2 изд. – Соч., т. 12.

  10. Неру Дж. Открытие Индии. – М., 1955.

  11. Неру Дж. Взгляд на всемирную историю: письма к дочери из тюрьмы, содержащие свободное изложение истории для юношества. В 3-х т. – М., 1988.

  12. Осипов А.М. Национально-освободительное восстание 1857-1859 гг. в Индии. М., 1978.

  13. Практикум по Новой истории стран Азии. М., 1990.

  14. Шаститко Н.П. Нана Сахиб. – М., 1967.

  15. Юрлова Т. Ф. Народное восстание 1857-1859 в Индии. – М., 1991.



Методические рекомендации


В рамках данного семинарского занятия предполагается проанализировать причины крупнейшего в истории Британской Индии восстания, определить его характер и значение.

Рассматривая причины восстания необходимо подробно рассмотреть влияние экономической политики метрополии на положение различных слоев индийского общества и, в первую очередь, крестьянства. Следует обратить внимание на причины роста антибританских настроений среди части индийской властной элиты, а также среди солдат сипайских частей, являвшихся на тот момента основной военной опорой английского господства в Индии. Необходимо подчеркнуть, что восстание 1857-1859 гг. в Индии, наряду со специфическими причинами имело ряд общих черт с другими крупными восстаниями, происходившими в тот период в странах Востока. Оно явилось стихийной реакцией части индийского населения на чрезвычайно болезненные процессы, вызванные английской колонизацией и начавшейся, в этой связи, трансформацией традиционных социальных структур.

В рамках второго вопроса семинара предполагается рассмотреть основные события, связанные с непосредственным ходом восстания. Необходимо определить главные его центры, выделить основные этапы и назвать причины поражения восставших. Необходимо ответить на главный вопрос: почему силы восставших оказались расколотыми, и различные центры восстания действовали абсолютно самостоятельно.

Важнейшим итогом восстания явилась окончательная ликвидация «двойной» системы управления и превращение Индии в непосредственное владение британской короны, оформленное «Актом об улучшении управления Индией» от 2 августа 1858 г. Кроме того английским властями был проведен ряд реформ, касавшихся развития образования, некоторого расширения представительства индийцев в административных органах, создания на низовом уровне законосовещательных органов, упорядочения налоговой системы. Данные мероприятия в немалой степени предопределили характер социально-экономического развития Индии в последующий период, а также оказали заметное воздействие на развитие индийской общественно-политической мысли.


I. В ходе семинарского занятия необходимо разрешить одну наиболее важную проблему, которую можно сформулировать следующим образом: Являлось ли восстание 1857-1859 гг. в Индии примером типичной реакции восточного общества на структурный кризис, возникшей вследствие колониальной экспансии западных держав?

В этой связи нужно ответить на следующие наиболее важные вопросы:

1. В чем заключались основные причины восстания? В данном случае необходимо сравнить ситуацию в Индии и Китае. В Китае народные восстания являлись неотъемлемой составляющей истории страны и имели четкое идеологическое обоснование в даосско-буддийской религиозно-философской традиции (в качестве примера можно обратиться к идеологии тайпинского движения). В Индии примеров столь масштабных выступлений практически не было, поскольку индийская религиозная философия ориентировала человека не на изменение общественной системы, а на совершенствование его внутреннего мира, делая мировоззрение «индийца» максимально аполитичным.

Анализ причин восстания необходимо начать с общей ситуации в Индии к середине XIX в. В результате целой серии войн и захватов, продолжавшихся почти сто лет, практически весь индийский субконтинент находился под контролем английской Ост-Индской компании. Последними собственно индийскими территориями аннексированными англичанами стали гос-во сикхов Пенджаб (1849 г.) и княжество Ауд (1856 г.). Однако власть Ост-Индской компании в Индии к середине XIX в. была существенно ограничена британским государством. Законодательные акты и хартии 1784, 1813 и 1833 гг. ликвидировали торговую монополию компании и ввели т.н. систему «двойственного» управления, когда наряду с Советом Директоров, ключевую роль в управлении индийскими владениями стал играть располагавшийся в Лондоне Контрольный Совет, в котором решающую роль играли чиновники, назначавшиеся с санкции парламента правительством Великобритании.

^ Система управления Индией к данному моменту выглядела следующим образом:

Высшим должностным лицом на территории Индии являлся английский генерал-губернатор, подчинявшийся в большей степени Контрольному Совету, а не Совету Директоров, сосредоточившемуся в основном на коммерческой деятельности. В этот период все терри­тории, находившиеся в орбите влияния англичан, делились на две категории — зависимые княжества и непосредствен­ные владения Компании. Последние были разделены коло­ниальными властями на три президентства — Бенгальское, Мадрасское и Бомбейское, в каждом из которых имелось свое правительство, сипайская армия и штат чиновников. Назначение на все должности в колониально-административном аппарате осу­ществлялись под непосредственным контролем Совета Дирек­торов Ост-Индской компании, заседавшем в Лондоне.

Столицей Британской Индии являлась Калькутта, там же располагалась и резиденция генерал-губернатора. Система управления индийскими территориями долгое время не име­ла четкой централизованной структуры, и губернаторы Бом­бея и Мадраса обладали известной долей самостоятельности принятии решений. Только в 1833 г. они были окончательно подчинены генерал-губернатору. До реформ 30-х гг. XIX в. штат гражданских чиновников целиком состоял из европейцев. В вооруженных силах Компании до 4/5 составляли представители местного населения. Англичане занимали лишь офицерские должности. В состав сипайских частей принимали лишь высококастовых индусов и, в меньшей степени, индийцев-мусульман.

Генерал-губернатор^ Уильям Бентин (1828—1835) провел ряд реформ, одним из главных итогов которых стало активное привлечение местных жителей к работе на низших должностях в англо-индийской администрации. В результате образовательной реформы 1835 г. началась подготовка необ­ходимых для этой цели кадров. Англичане в подавляющем большинстве, типичным представителем которого был и ав­тор проекта указанной реформы известный британский историк Маколей, с пренебрежением относились к современ­ным обычаям Индии и к ее самобытной культуре. Лишь еди­ницы всерьез занимались изучением древнейшей индийской истории и культуры. Желание либеральных реформаторов дать молодежи Индии европейское образование было про­диктовано не только рационализмом, но и высокомерным стремлением продемонстрировать ей превосходство западной цивилизации над восточной, сделать из нее опору колониаль­ного режима. В период правления Бентинка англичане запре­тили старинный обычай самосожжения вдов (сати) и факти­чески уничтожили секту тхагов (душителей), поклонявшихся богине Кали и совершавших ритуальные убийства по религи­озным мотивам. Важным экономическим мероприятием этого времени являлась отмена внутренних таможен на террито­рии Индии. Определенные изменения претерпела также су­дебная система и организация колониальной полиции. Все эти меры способствовали укреплению стабильности британского колониального правления и сокращению средств на содержа­ние англо-индийского административного аппарата.

Уже в данный период Индия превращается в ключевое звено британской колониальной системы. К середине XIX в. сложился весьма сложный механизм экономической эксплуатации Индии, ставший благодаря, в том числе и работам К. Маркса, неким «эталоном» западного колониализма. Данный механизм обеспечивал стабильную и масштабную выкачку из Индии материальных ресурсов, в немалой степени обеспечивших успехи промышленного развития метрополии. С другой стороны экономическая политика Великобритании в немалой степени способствовала развитию капиталистических отношений в Индии, формированию новых форм экономических отношений и возникновению новых отраслей хозяйства. Данный процесс происходил, однако весьма болезненно и противоречиво.

Английской колониальной администрацией был создан своеобразный фискальный механизм, основой которого являлся земельный налог. В отдельных регионах Индии сформировались четыре налоговых системы основанных на различных формах землепользования: «заминдари», «временное заминдари», «райятвари», «маузавар». в годы правления генерал губернатора Дальхузи были проведены некоторые экономические мероприятия (сооружение Гангского ирригационного канала, строительство первой железной дороги, почта и: телеграф и пр.). Эти крохоборческие, минимальные нововведения были необходимы английской буржуазии для облегчения и удешевления вывоза индийского сырья и ввоза в Индию английских фабрикатов. Трудящиеся массы Индии не извлекли выгод из этих ничтожных «благ цивилизации», рассчитанных лишь на самих англичан да еще на туземную эксплоататорскую верхушку. Более того, положение индийских крестьян, ремесленников и рабочих ухудшилось, так как именно эти классы несли основное бремя непрерывно возраставших налогов, податей и повинностей, за счет которых содержались бюрократический аппарат британской администрации и англо-индийская армия.

Указанные мероприятия стимулировали рост товарного производства на селе. Увеличение срока взимания налогов по­зволило части крестьянства несколько интенсифицировать способы ведения хозяйства — использовать более качествен­ный посевной материал, обустраивать системы орошения, под­нимать целину. В результате экспорт сельскохозяйственной продукции из Индии с середины 30-х до середины 50-х годов XIX в. вырос в два раза.

Однако в целом производительность труда на селе была низ­кой в сравнении с XVII в. Производство сельскохозяйственного сырья на экспорт подрывало натуральную замкнутость индий­ской сельской общины, что нашло отражение прежде всего в социальной сфере. Ускорился процесс имущественной диффе­ренциации крестьянства, зачастую отдававшего свою землю либо налоговым органам за долги, либо закладывавшего ее местным ростовщикам под большие проценты, что, в конце концов, вело к ее потере. В Индии появился новый слой мелких арендаторов, получавших землю на условиях издольщины у колониальных властей. Крестьянство стремительно разорялось. Это приводи­ло к голоду и гибели миллионов людей и делало фактически невозможным сбор налогов в размерах, установленных анг­личанами. Чтобы обеспечить процесс поступлений средств в каз­ну, сборщики налогов применяли жесточайшие пытки, не щадя даже женщин: райятов били палками, оставляли связанных без воды и пищи умирать под лучами палящего солнца и т. п. Одна­ко и это не приносило необходимых результатов. Тогда власти вынуждены были пойти на введение новых налогов, в частно­сти, с инамов

Существенные изменения претерпела в этот период индий­ская торговля. В первой половине XIX столетия местные купцы фактически были вытеснены из крупной торговли. Одна­ко мелкая торговля в Южной Индии даже в 40-х годах XIX в. еще сохранялась в руках индийцев. Шло также закабаление ткачей, им запрещалось работать на частного купца или на рынок. Происходил общий упадок ремесла. Родина хлопка фактически перестала экспортировать готовые ткани из этого сырья. Снизился вывоз и других высококачественных тканей ручной выделки. Сырье постепенно становилось основной статьей экспорта из Индии. Кроме этого английские торгов­цы стремились наполнить внутрииндийский рынок готовой продукций ланкаширских фабрик, хотя она по-прежнему мало покупалась местным населением. Можно сказать, что индийский рынок был открыт, но англичанам многое еще предстояло сделать для его окончательного освоения.

Постепенное превращение Индии из поставщика тканей для Европы в их покупателя объяснялось не только техническим превосходством фабричной системы, но и таможенной полити­кой британского правительства, установившего грабительские 75% пошлины на ввозимые в Англию индийские ткани. В пери­од 1836—1844 гг. пошлины на хлопок были отменены, и его стали ввозить в Англию в более значительных размерах, но (что немаловажно) преимущественно в качестве сырца или пряжи. Администрация Ост-Индской компании тоже внесла свою леп­ту в таможенную дискриминацию индийских ремесленников. В 30-е годы XIX в. был введен 5% налог на потребляемое сырье, 7,5% — на пряжу, по 2,5% — на ткани и на их окраску вне мастерской. Все это удорожало стоимость индийских ручных тканей на 15—17% и, в конечном итоге, приводило к их про­игрышу на рынке при конкуренции с дешевой английскойпродукцией. В 50-е годы XIX в. хлопчатобумажные ткани со­ставили 2/3 английского экспорта в Индию и свыше 1/4 всего экспорта товаров из Великобритании. Дискриминационная по­литика в отношении ткачей вела к упадку городов. Значительно снизилась численность населения таких известных в прошлом традиционных центров ремесла и торговли, как Масулипатам, Муршидабад, Дакка.

Денежная система Индии также постепенно оказалась в руках англичан. В 1805 г. был создан Мадрасский прави­тельственный банк (объединивший несколько более мелких банков), который выдавал кредиты и выпускал банкноты. Раз­витию национально-банковской системы Индии препятство­вало господство торгово-ростовщического капитала, который по существу превратился в агентуру британского капитала. Местные ростовщики нередко кредитовали торговые фирмы англичан, активно участвуя в вывозе сырья и сбыте англий­ской продукции.

Становление капиталистических отношений шло в Индии крайне медленно и неравномерно. Ведущими регионами ста­ли подвластные англичанам провинции. Особую роль в этом процессе играло развитие здесь текстильной промышлен­ности, преимущественно в области производства пряжи. Первую хлопчатобумажную фабрику в 1854 г. построил в Бом­бее гуджаратец Давар. Это была, пожалуй, единственная от­расль, в которой превалировал индийский капитал, в то же время ряд других отраслей, в частности, чайная и джутовая промышленность, возникли и развивались как монополии английского капитала.

Как и в других странах мира, генезис капитализма в Ин­дии был невозможен без создания транспортной системы и других средств коммуникации. В этом английская инициа­тива сыграла безусловно прогрессивную роль для Индии несмотря на то, что упомянутые нововведения имели своей целью удовлетворение прежде всего колониальных нужд. Из­начально строительство железных дорог осуществлялось част­ными британскими компаниями, наживавшими на этом боль­шие капиталы. Первая железнодорожная линия была пущена на территории Бомбея в 1853 г., а к 1856 г. было построено уже более 600 км железных дорог. В 1855 г. первая телеграф­ная линия связала столицы президентств, а также Калькутту с Агрой и Аттоком. Более быстрыми темпами пошло развитие коммуникационных систем на территории Индии уже во второй половине XIX в.

В целом экономическая политика англичан в Индии не только нарушила равновесие традиционных укладов, но и уничтожила зачатки тех рыночных отношений, которые стали складываться здесь до вмешательства Запада. Колонизаторы стремились приспособить индийскую экономику к нуждам индустриального общества метрополии. После разрушения сельской общины при их непосредственном участии в Индии началось развитие капиталистических отношений, но уже на новой основе.Некоторая часть индийской аристократии также пострадала от британской политики. В результате проведения земельно-налоговой реформы в Бенгалии многие местные старинные аристократические роды разорились и были вытеснены новым слоем помещиков, вышедших из среды городского купечества, ростовщиков, спекулянтов, чиновников. Политика Дальхузи, бесцеремонно ликвидировавшая целый ряд индийских княжеств, лишившая многих туземных принцев их тронов, титулов, субсидий, нанесла немалый ущерб различным феодальным династиям. Наконец, после аннексии Ауда британская администрация значительно урезала права и владения местных крупных феодалов — «талукдаров».

Трансформация аграрного сектора, являвшегося основой традиционного индийского экономического уклада, а также разрушение ремесленного производства и гибель многих ремесленных производств привели к резкому обострению социально-экономической ситуации в Индии, что явилось основополагающим фактором для последующего социального взрыва. Разрушая старые устои индийского общества, английские колонизаторы не создали новых условий, могущих обеспечить Индии прогрессивное экономическое и культурное развитие.

К. Маркс писал в 1853 г.: «Гражданские войны, вторжения, завоевания, голод, — все эти сменяющие друг друга бедствия, какими бы сложными, бурными и разрушительными ни казались они для Индостана, затрагивали только его поверхность. Англия же подорвала самое основание индусского общества, не обнаружив до сих пор никаких попыток к его преобразованию. Потеря старого мира без приобретения нового сообщает современным бедствиям Индии трагический оттенок и отрезает Индостан, управляемый Британией, от всех традиций и от всей прошлой истории»

К числу других причин следует отнести ущемление колониальными властями интересов значительной части индийской знати, у представителей которой в середине XIX в. в массовом порядке, под предлогом «дурного управления», отбирались их владения. Кроме того были сокращены пенсии, которые выплачивались английскими властями многим индийским князьям. Именно представители индийской княжеской аристократии стали во главе стихийно вспыхнувшего восстания. Кроме того, британская администрация обложила налогами земли, принадлежавшие индийскому духовенству. Такая политика, разумеется, вызывала известное раздражение среди индуистского и мусульманского духовенства. А духовенство в ту пору пользовалось огромным влиянием среди народа. Сипаи-индийцы были недовольны существенным сокращением жалования, а также тем, что их стали использовать в военных конфликтах за пределами Индии (Китай, Афганистан, Иран).

Таким образом, к середине XIX в. сложилась совокупность социально-экономических факторов, приведших к стихийному взрыву. Локальные выступления против колониальных властей происходили в Индии в течение всей первой половины XIX-ого столетия. В мусульманских регионах ведущей идеологией антиколониальной борьбы стал появившийся в то время в Индии ваххабизм.


^ II. 2. В чем заключались особенности организации восстания, и какова была идеология восставших?

Восстание 1857 – 1859 гг. (в британской историографии оно получило название «сипайского») стало самым масштабным антиколониальным выступлением за двухсотлетний период британского присутствия в Индии. Началом восстания послужили выступления в нескольких сипайских частях на севере Индии.

Англо-индийская армия была главной опорой англичан в самой Индии, основным инструментом английской агрессивной политики в сопредельных с ней странах. Эта армия, как уже указывалось выше, состояла из европейских и индийских войск, общей численностью в 280 тыс. чел., из них 45 тыс. было англичан. Индийские части комплектовались по-прежнему наемными солдатами — «сипаями». Костяк индийских войск составляла пехота. Так, например, на 155 батальонов индийской регулярной пехоты (по всем трем армиям) приходился лишь 21 полк регулярной кавалерии. Впрочем, кроме регулярной конницы, существовали еще иррегулярные конные части, комплектовавшиеся преимущественно из жителей Ауда и северо-западных областей Индии, а после присоединения Пенджаба, — из сикхов, отличных, прирожденных кавалеристов. Сипаи получали сравнительно приличное жалование деньгами и сверх того казенный паек и обмундирование. По словам Эдуарда Варенна, французского офицера, служившего в англо-индийской армии в начале 40-х гг. XIX в., сипай получал, находясь в гарнизоне, 17 франков, а во время похода 21 франк; из этой суммы он имел возможность систематически откладывать половину, а этого было достаточно, чтобы прокормить семью из пяти-шести человек. Понятно, что разоренные, постоянно голодавшие, индийские крестьяне и городские бедняки, прельстившись столь высокой по тогдашним понятиям платой, охотно нанимались на военную службу. «Легкость рекрутирования здесь поразительна, она безгранична, — писал тот же Варенн. — Если бы понадобился миллион человек, его можно было бы набрать в шесть месяцев, без принудительной вербовки; достаточно было бы кликнуть клич на базарах. На каждом перекрестке, в каждом караван-сарае, в каждой лачуге, где приютилась беднота, найдется изрядное количество «омидваров» («людей надежды», как их с горькой иронией здесь именуют) — бедняков, потерявших все, что они имели, вплоть до орудий труда. Земледельцы, ткачи, безработные ремесленники сидят на корточках вдоль улиц, ожидая случая заработать на дневное пропитание для себя и своих семей. Вот вам волонтеры, которые на коленях будут умолять взять их на службу». Командные должности — не только в европейских, но и в индийских частях — замещались преимущественно англичанами. Были в армии офицерами и индусы и мусульмане, но они занимали подчиненное положение и были ограничены в правах. Дух жестокой расовой дискриминации господствовал в англо-индийской армии. Офицеры-индийцы не допускались к командованию в частях, где находились солдаты англичане, да и в сипайских регулярных полках и батальонах высшие командные должности занимали англичане. В каждой роте сипаев обязательно был один английский офицер, наблюдавший за командирами-индийцами. Пределом продвижения по службе для индийского офицера был чин «субадара» (соответствующий английскому майору); ни полковником, ни генералом он стать не мог.

Естественно, что подобное обращение с индийскими командными кадрами не способствовало симпатиям офицеров-индийцев к англичанам. Тем не менее, сипайские войска, находившиеся в более привилегированном положении, чем народ, лояльно служили британскому правительству. Но с течением времени брожение проникло и в их среду. И характерно, что именно сипаи бенгальской армии, эта главная опора правительства, явились застрельщиками антибританского восстания. «Восстание в Индии, — указывал К. Маркс, — начали не измученные англичанами, униженные, ограбленные до нитки райоты, а одетые, сытые, выхоленные, избалованные англичанами сипаи». Сипаи были все же тесно связаны с городским и сельским населением, подвергавшимся угнетению и эксплуатации, и находились под сильным влиянием мусульманского и брахманистского духовенства. Немало повлияло на сипаев и поражение, понесенное англичанами в англо-афганской войне 1838–1842 гг., а также отдельные неудачи и тяготы сикхских войн.

Эти настроения еще больше усилились во время Крымской войны. Вопреки стараниям властей и прессы, тенденциозно освещавших ход военных действий, в Индии узнавали об обороне русскими войсками Севастополя, о затруднениях англо-французской армии в Крыму. Французский консул в Калькутте де-Вальбезен сообщал, что вести «о неудачах англичан в Крыму не замедлили усилить брожение умов, разжечь страсти, ненависть, надежды низложенных династий. Дворцовые архивы Дели свидетельствуют о том, что Мохаммед-шах Богадур во время осады Севастополя отправил секретную миссию к персидскому шаху с просьбой о помощи против англичан». Британский чиновник Эдвардс в своих «Воспоминаниях» писал: «Не только армия, но и население, наблюдая за чрезмерным уменьшением контингентов королевских войск в Индии, пришли к убеждению, что военные ресурсы маленького, далекого острова (т. е, Великобритании.) истощены в результате тяжелой Крымской войны».

В конце 1856 г. и начале 1857 г. английское командование констатировало участившиеся случаи «нарушения дисциплины» в различных гарнизонах Бенгалии, Ауда, в районе Дели и Агары. Среди сипаев существовало крепкое единство и спайка; отчасти это объяснялось тем, что значительное количество их было навербовано из одной области — Ауда, а также тем, что большинство солдат-индусов принадлежало к двум высшим кастам (брамины, кшатрии). До англичан доходили сведения о существовании в Ауде тайного комитета заговорщиков, однако раскрыть этот заговор не удалось. Лишь один из наиболее активных его деятелей стал известен английским властям. Это был некий Ахмедулла, известный под прозвищем Моулеви, родом из Файзабада, человек незаурядных способностей, мужественный и предприимчивый. Вскоре после аннексии Ауда Моулеви отправился странствовать по северным областям Индии, побывал в Агре, Дели, Мируте, Патне, Калькутте, где установил связи с различными общественными кругами. По возвращении в Ауд в апреле 1857 г. он начал распространять среди местных войск и населения листовки с призывами к восстанию. Через некоторое время Моулеви был арестован в Лукноу. Военный суд приговорил его к смертной казни, но, прежде чем приговор был приведен в исполнение, вспыхнуло восстание сипаев. Воспользовавшись замешательством английских властей, Моулеви бежал из тюрьмы и присоединился к повстанцам.

Несомненно, этот комитет не был единственным. Во многих городах долины Ганга действовали тайные мусульманские и индусские организации. Между ними, повидимому, существовали связи, но вряд ли эти связи носили организованный и систематический характер. Единого же центра, руководящего всей подпольной работой, не было, да в условиях Индии того времени и быть не могло.

^ Первый этап восстания (весна-осень 1857 г.).

В начале 1857 г. на вооружение индийской армии поступили ружья с патронами нового образца. Эти патроны изготовлялись на оружейном заводе в Дум-дум (предместье Калькутты); там же солдат обучали обращению с новым оружием. Вскоре среди сипаев распространился слух, что, якобы патроны смазаны свиным и коровьим салом. Как известно, в те времена солдат, заряжая ружье, сперва надкусывал патрон. Корова, по брахманистским верованиям, считается священным животным, и убой коров у индусов запрещен. Агитаторы разъясняли сипаям-индусам, что, заставляя их надкусывать патрон, смазанный говяжьим жиром, англичане намеренно толкают их на святотатство; что же касается сипаев-мусульман, то для них якобы предназначаются патроны, смазанные свиным салом, до которого правоверному мусульманину и дотронуться нельзя. Итак, нововведение было истолковано сипайской массой как сознательное оскорбление религиозных чувств индийских солдат англичанами. Слухи быстро облетели всю бенгальскую армию, а также население долины Ганга. Это и была та искра, которая привела к взрыву. Английское командование не вполне отдавало себе отчет в серьезности положения. Оно считало, что суровая расправа с несколькими зачинщиками мятежа быстро усмирит вышедших из повиновения сипаев. 13 марта 1857 г. в Бархампуре и Барракпуре (Бенгалия) вспыхнул мятеж сипаев 19-го и 34-го пехотных полков. Мятеж был быстро подавлен, оба полка расформированы, а зачинщик барракпурского инцидента сипай Мангал-Панда, застреливший троих англичан, в том числе английского сержанта, повешен. Однако, вопреки оптимистическим ожиданиям английского командования, расправа не только не содействовала успокоению, но произвела как раз обратное действие. 10 мая в Мируте, расположенном на берегу Джамны, сипаи 11-го и 20-го пехотных полков и 3-го полка легкой кавалерии перебили офицеров-англичан, освободили из тюрьмы своих товарищей, заключенных за нарушение дисциплины, и затем, покинув Мирут, устремились к Дели. Бунт вспыхнул стихийно, без всякого организованного руководства. В составе местного гарнизона имелись значительные по численности английские части: 6-й гвардейский драгунский полк, части конной и полевой артиллерии и стрелковый батальон. Но начальник гарнизона генерал Хьюитт проявил полную растерянность; повстанцы беспрепятственно вышли из Мирута. В самом Дели англичане успели взорвать оружейные склады, чтобы они не достались восставшим. Но спастись им не удалось. При приближении мирутских сипаев к Дели восстали сипайские части местного гарнизона, к которым присоединилось население города. Все англичане, за исключением немногих, успевших удрать, были перебиты. Захват Дели повстанцами имел большое политическое значение. Это была старинная столица империи Великих Моголов, да и сам потомок этой, некогда могущественной мусульманской династии Мохаммед-шах Богадур, продолжал жить здесь в качестве английского заложника. Он, а особенно его сыновья не теряли надежды на реставрацию своего престола. Повстанческое войско состояло из индусов и мусульман. Но в Дели наибольшим влиянием пользовались мусульманская знать и мусульманское духовенство. Мохаммед Багадур-шах был провозглашен императором. Такое руководство, однако, не было способно успешно решить задачу освобождения Индии поскольку не пользовалось поддержкой на большей части территории Индии.

Из района Дели восстание перекинулось на другие города Северной Индии. Мятежи сипаев вспыхнули в Агре, Аллахабаде, Канпуре, Лукноу, Бенаресе. Особенно широкие размеры приняло движение в Ауде. Здесь во главе восстания стал Нана-Саиб, приемный сын последнего маратхского пешвы, живший невдалеке от Канпура. Лишенный лордом Дальхузи сана и пенсии, он стал ярым врагом англичан и был одним из главных руководителей заговорщической организации в Ауде. Мятеж сипаев в Канпуре начался 6 июня 1857 г. Начальник местного гарнизона Хью Уиллер, заблаговременно укрепивший Канпурскую цитадель, перевел туда всех англичан с их семьями. Восставшие сипаи осадили цитадель. Англичане держались около двадцати дней, а затем повели переговоры с Нана-Саибом, соглашаясь сдать крепость при условии, что им будет предоставлена возможность покинуть город и отправиться в Калькутту. Нана-Саиб дал согласие. Но, когда англичане уселись в баркасы и готовились к отплытию вниз по Гангу, с берега был открыт огонь. Уцелела только одна лодка, остальные погибли. Нана-Саиб провозгласил себя пешвой и торжественно объявил о восстановлении Маратхской державы. Это вызвало недовольство среди сипаев-мусульман. Канпурские сипаи настаивали на немедленном походе к Дели с тем, чтобы объединиться с тамошними повстанческими силами. Однако Нана-Саиб понимал, что в этом случае его руководящее положение будет утеряно и ему придется подчиниться главенству мусульман, поэтому он противился выступлению из Канпура. В Лукноу, поблизости от Канпура, также произошел мятеж. Английский резидент Генри Лоуренс с отрядом охранных войск и немногочисленной группой живших в городе англичан укрылся на территории британской резиденции. 30 июня на рассвете он попытался атаковать силы повстанцев, приближавшихся к городу. Лоуренс выступил с небольшим отрядом, состоявшим из 300 английских пехотинцев, 230 сипаев (не присоединившихся к повстанцам), небольшого количества всадников и десяти пушек. В стычке с сипаями на Файзабадской дороге английский отряд был разбит, его остатки отступили в свое убежище, которое вскоре было блокировано повстанцами. Разрывом бомбы, попавшей в помещение резиденции, Лоуренс был убит. Все же английский гарнизон продолжал сопротивляться и продержался до ноября, когда на выручку ему, наконец, пришел отряд генерала Коллина Кемпбелла.

Итак, восстание распространилось почти по всей долине Ганга. Но британское командование, уже оправившееся от паники первых дней, начало активно готовиться к контрнаступлению.

Международная политическая обстановка затрудняла борьбу с повстанцами. Еще давали себя знать последствия изнурительной Крымской войны. Продолжались военные действия в Китае. Английское правительство опасалось, что англо-иранская война может осложниться серьезным конфликтом с Россией. Конечно, Россия, как ни была она ослаблена Крымским поражением, все же могла бы, используя критическое положение англичан в Индии, предпринять военную демонстрацию в Афганистане, которую предлагали незадолго перед этими событиями некоторые русские военные деятели. И то, что даже в такой, весьма благоприятный момент этого не было сделано, убедительно свидетельствует об отсутствии в Петербурге каких-либо намерений предпринять вторжение в Индию. Так или иначе, но правительство Великобритании было вынуждено накапливать войсковые резервы и военные материалы, предназначенные для различных театров войны, и потому не могло быстро предоставить генерал-губернатору Индии значительных подкреплений. Все же в распоряжении Каннинга имелись довольно значительные ресурсы.

Калькутта — столица Британской Индии — осталась незатронутой восстанием; она стала главной базой для проведения операций против повстанцев. Властям Бомбейского и Мадрасского президентств также удалось предупредить восстание. Контингенты бомбейской и мадрасской армий морем перебрасывались в Калькутту и оттуда направлялись в районы, занятые повстанцами. Другой важной базой англичан был Пенджаб. Сохранение спокойствия в Пенджабе дало возможность британскому командованию перебросить отсюда часть войск в районы военных действий. Некоторые сикхские вожди со своими отрядами даже пришли на помощь англичанам. Впрочем, так поступили не одни лишь сикхи. Вождь гурков Непала Дженг Багадур также выступил со своим войском против сипаев. Раджи Центральной и Южной Индии: Синдия (Гвалиор), Гаэквар Бароды, раджа Бенареса, низам хайдарабадский также поспешили заверить генерал-губернатора в своей неизменной верности.

Тем не менее восстание ширилось и росло. К сипаям присоединялись партизанские отряды крестьян и горожан. К сожалению, их действия не были надлежащим образом координированы: единого руководства у повстанцев не существовало.

Главная стратегическая задача английского командования состояла в том, чтобы захватить Дели, который стал политическим центром всего повстанческого движения.

Наступление на Дели должно было вестись английскими войсками под командованием генерала Ансона, сосредоточенными в Амбалла. В составе этих войск находились три пехотных и один кавалерийский европейские полки, один местный полк и две конно-артиллерийские части. В одном переходе от Дели к ним должен был присоединиться отряд, направлявшийся из Мирута. Однако Ансон вскоре умер, его заменил Генри Бернард, прежде занимавший должность начальника штаба британских войск в Крыму. 5 июня колонна Бернарда достигла Алипура в десяти милях от Дели, где остановилась в ожидании мирутского отряда. На следующий день сюда прибыла осадная артиллерия, а 7 июня подошла мирутская группировка во главе с бригадиром Уильсоном. После соединения у Бернарда оказалось немногим больше 3 тыс. англичан (600 кавалеристов и 2400 пехотинцев и некоторое количество артиллеристов); кроме того, в составе колонны был один батальон гурков и остатки сипайской пехоты. Его артиллерия состояла из 22 полевых и 24 осадных орудий (восемь 18-фунтовых пушек, четыре 8-дюймовых и двенадцать 5,5-дюймовых мортир). 8 июня англичане начали осаду Дели. Повстанцы оказали ожесточенное сопротивление. Военные действия на этом участке затянулись надолго. Осада была предпринята с явно недостаточными силами (около 4 тыс. чел.). Осадная артиллерия англичан была незначительна и низкого качества.

По свидетельству английских офицеров, эти устарелые орудия были вовсе непригодны для обстрела большого укрепленного города. И действительно, Дели был хорошо укреплен английскими инженерами незадолго до восстания. Его стены, высотой в 24 фута, были окружены рвом, имевшим 25 футов в ширину и около 20 футов в глубину. На крепостных стенах имелось 114 тяжелых и 60 полевых орудий. Повстанческие силы, оборонявшие город, насчитывали около 40 тыс. сипаев — кадровых солдат, обученных английскими офицерами, среди них было немало артиллеристов. Что касается боеприпасов, то в распоряжении повстанцев были делийские военные склады, считавшиеся одними из самых больших в Индии. Наконец, важным и главным преимуществом сипаев являлось то, что они опирались на поддержку большинства населения города и его окрестностей. Англичане заняли позиции к северо-западу от Дели с таким расчетом, чтобы держать в своих руках коммуникации с Пенджабом, единственной областью Индии, из которой к ним могли подойти подкрепления, так как сообщение с Калькуттой и южными провинциями было перерезано. Позиции были заняты на высотах, доминирующих над городом на 50–60 футов, и занимали по фронту около 2,5 мили. Правый (южный) фланг англичан находился в тысяче ярдов от так называемых Кабульских ворот (на северо-западном участке городской стены), а левый опирался на реку Джамну, в 2 милях к северу от Дели. Наступление англичан планировалось главным образом против северной, северо-западной и в меньшей степени западной окраин города, где были расположены Кашмирские, Кабульские и Лахорские ворота. Первые попытки наступления на город были отбиты. Несмотря на то, что в течение июня к англичанам прибывали значительные подкрепления из Пенджаба, которые увеличили их численность до 7 тыс. чел., британское командование все же не решалось предпринять генеральный штурм. В то же время сипаи провели ряд энергичных контратак, направленных против левого и правого флангов английских войск.

В английской прессе того времени, а также в сочинениях многих английских военных историков осада Дели нередко сравнивалась с осадой Севастополя. Защитникам Дели не хватало четкой военной организации, дисциплины, единого авторитетного руководства; у них почти не было образованных офицеров. Среди повстанческих командиров происходили раздоры. Все эти обстоятельства и предрешили участь осажденного города. 7 августа в английский лагерь прибыла колонна войск из Пенджаба, во главе с Джоном Никольсоном. Ожидалось еще прибытие новых батарей осадной артиллерии из Фирузпура. Повстанцы, узнав об этом, 24 августа направили колонну сипаев из Дели к западу, чтобы перехватить английский артиллерийский обоз. Однако Никольсон с отрядом в 1600 чел. пехоты, 450 всадников и 16 пушек первый атаковал противника. Сипаи были разбиты и, понеся значительные потери, отступили.

Все ожидавшиеся английские подкрепления к 6 сентября прибыли к месту назначения. Несмотря на это, общая численность войск всех родов, остававшихся в строю, достигала всего 8748 чел., так как потери убитыми, ранеными, умершими от болезней за три месяца были весьма значительны. Количество больных солдат и офицеров, содержавшихся в полевых госпиталях на 7 сентября, составляло 2977 чел. Тем не менее английское командование, подстегиваемое из Калькутты, должно было торопиться со взятием Дели. 14 сентября, после трехдневной артиллерийской подготовки, начался, наконец, штурм Дели. Англичане наступали четырьмя колоннами. Первая колонна под командованием Джона Никольсона, состоявшая из трех пехотных полков общей численностью в 1000 чел., штурмовала брешь на северном фасе, близ Кашмирских ворот; вторая — во главе с бригадиром Джонсом (850 чел.) штурмовала так называемый Водяной бастион; третья колонна полковника Кемпбелла (950 чел.) должна была прорваться через Кашмирские ворота; четвертая — майора Рида (860 чел.), поддерживаемая кашмирским контингентом, действовала на правом фланге с задачей овладеть Кабульскими воротами. Действия последней колонны носили вспомогательный характер и должны были содействовать наступлению трех первых колонн на левом фланге. Кроме того, была сформирована пятая колонна, оставленная в резерве. Сипаи оказывали стойкое сопротивление и упорно оборонялись. Они успешно отбили атаку четвертой колонны и, нанеся ей огромные потери, отбросили в исходное положение. Это, естественно, затрудняло англичанам наступление на главном направлении. Тем не менее, три первые английские колонны проникли в намеченных пунктах внутрь города и с боями продолжали продвигаться к центру. Главной целью их являлся дворец, в котором, как предполагалось, находился Багадур-шах со своими сыновьями. Бои на улицах, базарах и площадях длились шесть дней; сипаи сражались с невероятным ожесточением, однако ввиду отсутствия единого тактического плана и координации действий их сопротивление не могло увенчаться успехом. Дели пал. Потери англичан убитыми и ранеными составили 67 офицеров и более тысячи солдат. Среди убитых при штурме был и командир пенджабского отряда бригадный генерал Джон Никольсон. Багадур-шах с женой укрылись в мавзолее Гумаюна, в окрестностях Дели. Туда был отправлен английский отряд во главе с офицером Ходсоном, который вскоре доставил престарелого шаха во дворец. Затем Ходсон разыскал и арестовал двух сыновей и внука Багадур-шаха, скрывавшихся неподалеку от города. По дороге в Дели арестованные были вероломно убиты Ходсоном.

Английский историк, участник этих событий Маллесон так описывает этот эпизод, характерный для нравов британского колониального офицерства: «Ходсон поскакал в сопровождении сотни вооруженных солдат и, разыскав их (т. е. принцев.), убедил их сдаться ему; он разоружил многочисленную свиту, сложил отобранное оружье на телеги, принцев посадил на туземную «акка», — и эта длинная кавалькада направилась к Лахорским воротам. Они уже благополучно проехали пять шестых пути, как вдруг Ходсон, под предлогом, что обезоруженная толпа (т. е. свита.) слишком напирает на солдат, остановил повозки, приказал принцам сойти на землю, раздел их и затем собственноручно пристрелил. Это было совершенно ненужное кровопролитие, так как принцев можно было доставить с такой же легкостью, как и царя».

В январе 1858 г. Багадур-шах предстал перед английским военным судом; он был приговорен к пожизненному заключению и выслан в Бирму, где и умер в 1862 г. Так, англичане, постоянно кичившиеся своим «уважением к традициям», бесцеремонно обошлись с потомком Акбара и Ауренгзеба. Затем начались кровавые расправы с пленными повстанцами и мирными жителями города.

^ Второй этап восстания (осень 1857-весна 1858 гг.).

Покончив с Дели — этим важнейшим центром восстания, британское командование обратило главное внимание на Ауд, где английские войска на протяжении трех месяцев вели тяжелые, но безуспешные бои. В августе 1857 г. главнокомандующим британскими войсками в Индии был назначен генерал Коллин Кемпбелл, участник Крымской кампании. Он энергично начал готовиться к походу в Ауд. Оружейные заводы в Коссипуре (предместье Калькутты) отливали новые пушки и производили множество патронов, в Аллахабаде была создана специальная фабрика по изготовлению походных палаток. В сентябре и октябре в Калькутту прибыли подкрепления из метрополии; часть этих войск предназначалась к отправке на китайский театр военных действий, но по просьбе Каннинга и Кемпбелла была оставлена в Индии. В начале ноября Кемпбелл прибыл в Канпур с пятидесятитысячным войском, состоявшим главным образом из англичан, меньшую часть составляли сикхи. Кембелл имел при себе сильную по тому времени полевую, осадную и морскую артиллерию. Кемпбелл выступил по направлению к Лукноу, оставив в Канпуре небольшой отряд Уиндхэма. В результате успешных действий Кемпбеллу удалось освободить гарнизон резиденции в Лукноу, который в течение пяти месяцев был блокирован сипаями. Но в это же время пришло известие о том, что отряд Уиндхэма разбит повстанцами. Боясь оказаться отрезанным от своей базы, Кемпбелл поспешно отступил к Канпуру. Положение англичан в этом районе было восстановлено, но Лукноу остался у повстанцев. Во главе повстанческих отрядов находились Моулеви, Нана-Саиб и уцелевший сын Великого Могола Фируз-шах. Военные действия в Ауде затянулись на всю зиму 1857/58 г. Весной 1858 г. Коллин Кемпбелл, получивший новые подкрепления, возобновил наступление на Лукноу. Значительный отряд гурков Непала во главе с Дженг Багадуром прибыл на помощь Кемпбеллу. 14 марта 1858 г. после ожесточенного штурма Лукноу был взят. Успех штурма и здесь был обусловлен слабостью обороны города. Укрепления, сооруженные повстанцами, были даже для того времени необычайно примитивными. Если с фронта позиции сипаев были защищены парапетами, бойницами, стенами, всевозможными заграждениями, то с флангов и тыла они оставались совершенно обнаженными. Связи и взаимодействия между отдельными участками обороны не существовало, наблюдение за противником было поставлено из рук вон плохо.

Падение Лукноу, который после потери Дели был главной базой повстанцев, явилось для них тяжелым ударом. Тем не менее борьба продолжалась в некоторых районах Ауда, в Рохильканде, в западном Бихаре. Повстанческим вождям удалось ускользнуть из Лукноу и добраться до Барели (Рохильканд). В их числе были Нана-Саиб, Моулеви, Фируз-шах и аудская «бегум». Они попытались создать здесь новый очаг сопротивления, но разброд и падение дисциплины в рядах повстанцев обрекли эти попытки на неудачу.

В начале мая 1858 г. англичане овладели Барели. В стычке погиб Моулеви; другие предводители восставших рассеялись по разным направлениям. Восстание в Северной Индии было в основном подавлено, если не считать мелких отрядов повстанческого войска, еще продолжавших партизанские действия в некоторых районах.

^ Третий этап восстания (весна 1858 – весна 1859 гг.).

После этого движение перекинулось на Центральную Индию (Джанси, Гвалиор). Здесь во главе восставших находилась Лакшми-бай, вдова правителя небольшого маратского княжества Джанси. Она была одной из тех, кого Дальхузи лишил трона и титула. Еще в июне 1857 г. Лакшми-бай возглавила восстание сипайских частей, расквартированных в ее бывших владениях, и провозгласила себя «рани» (княгиней) Джанси. Подобно Нана-Саибу, Лакшми-бай присоединилась к восстанию, движимая чувством личной обиды и мести. В марте 1858 г. отряд Хью Роуза вступил на территорию Джанси. По призыву рани на помощь ей подходил отступавший из Ауда Тантиа-Топи. Численность его войск составляла около 20 тыс. чел. Но своевременно предпринятая Роузом атака заставила Тантиа-Топи отступить. Помешав таким образом соединению Тантиа с войсками рани, Роуз утром 3 апреля начал штурм города Джанси (столицы княжества). После ожесточенного боя, длившегося сутки, 4 апреля город был взят. Заполучить в свои руки Лакшми-бай англичанам не удалось. Видя, что город отрезан, она до рассвета успела скрыться с горсткой преданных ей воинов и слуг. При штурме Джанси погибло около 5 тыс. его защитников Лакшми-бай присоединилась к Тантиа-Топи. В течение месяца им удалось сформировать из остатков своих войск относительно крупный отряд и закрепиться в лесах, садах и селениях в районе Кальпи. Однако англичане, уже ликвидировавшие все главные очаги восстания на севере, имели возможность сосредоточить на джансийском участке значительные силы. Английский отряд, преследовавший повстанцев, окружил их позиции в Кальпи. 23 мая был произведен штурм. Повстанческие войска были разбиты, но все же часть их во главе с Тантиа-Топи и Лакшми-бай прорвалась на запад, в Гвалиор. Маратский магараджа Синдия, царствовавший в Гвалиоре, был верным вассалом англичан; рассчитывать на его поддержку не приходилось. Но при приближении повстанческого отряда войска Синдия взбунтовались и присоединились к повстанцам. 18 июня на высотах Лашкар, близ Гвалиора, произошло решающее сражение между английскими войсками и повстанческим отрядом. Лакшми-бай, верхом на коне дралась в рядах своих воинов. Сраженная пулей и сабельным ударом, она пала геройской смертью на поле битвы. Англичане заняли Гвалиор и, разумеется, вернули престол своему агенту магарадже Синдия. Тантиа-Топи уцелел и на этот раз. Снова храбрый военачальник прорвался через неприятельское кольцо и увел с собой несколько тысяч верных ему бойцов. Он направился в Раджпутану. рассчитывая получить помощь от воинственных раджпутов, этих «индусских рыцарей». И действительно, здесь Тантиа-Топи обрел нового союзника Ман Синга, одного из мелких раджей. Обиженный властителем Гвалиора, отобравшим часть его владений, Ман Синг давно ждал случая, чтобы отомстить своему врагу и его покровителям — англичанам.Тем временем британские войска завершили ликвидацию остатков повстанческих отрядов в Ауде и прочих местностях Северной Индии. К концу 1858 г. эта операция была закончена. Нана-Саибу удалось скрыться в горах. Дальнейшая судьба его осталась неизвестной: существуют предположения, что он нашел убежище где-то в Непале.

В ноябре 1858 г. к англичанам перебежал один из ближайших помощников Тантиа-Топи, навваб Бенда, его примеру последовали и некоторые другие повстанческие предводители. Ман Синг пока оставался верен своему союзнику, но именно он-то впоследствии и оказался главным предателем. 2 апреля 1859 г. Ман Синг явился в лагерь англичан и, выговорив себе и своей семье безопасность и почетное обращение, изъявил покорность. Две недели спустя, по указаниям Ман Синга, было обнаружено убежище Тантиа-Топи в джунглях, близ Сипри. Он был схвачен и приговорен к повешению. Двухлетняя освободительная борьба индийского народа против британских поработителей завершилась поражением.


^ 3. В чем заключались причины поражения восстания?

В историографии выделяется целый ряд факторов, предопределивших поражение восстания:

1. Несмотря на значительную территорию распространения, восстание не стало по- настоящему единым. Отдельные его очаги (Дели, Агра, Канпур) существовали фактически изолированно друг от друга.

2. Крайне слабая военная организация восставших. Сипаи, будучи неплохо подготовленными солдатами, не обладали практически никакими навыками руководства военными действиями и организации масштабных военных операций.

3. Утопичная по своей сути идея возрождения империи Великих Моголов, возникшая после победы восстания в Дели, не встретила поддержки со стороны значительной части восставших и в первую очередь – индуистов. Более того, эта идея была встречена насторожено или враждебно в Центральной и Северной Индии, Пенджабе, Непале и ряде других районов. В силу этого восстание охватило лишь часть Северной Индии.

4. Сыграла свою роль традиционная разобщенность индийского населения по конфессиональному, этническому, кастовому критериям. Фактор традиционных противоречий между различными группами индийского населения был максимально эффективно использован британскими колонизаторами.


В целом, восстание 1857-1859 гг. явилось типичной для восточных обществ стихийной реакцией на процесс принудительной структурной перестройки, вызванный политикой западных держав. Подобные стихийные движения, основанные во многом на идеологии ретроградной утопии (возвращения к неким «идеальным» порядкам прошлых времен) было характерно для многих восточных государств (тайпины в Китае, бабиды в Иране и т.д.). В историографии существуют самые различные оценки восстания: К. Маркс и Ф.Энгельс рассматривали его как национально-освободительное движение индийского народа против британского колониализма. Позже эта оценка стала господствующей в советской историографии. Британские историки трактовали события 1857-1859 гг. в Индии исключительно как попытку «реакционных» сил помешать прогрессивному развитию индийских территорий под британским управлением». Примечательно, что подобную оценку разделяли и некоторые индийские ученые, и общественные деятели. Однако, несмотря на разницу в оценках практически все исследователи сходятся в том, что это событие явилось одним из поворотных в истории Индии.


^ Небезынтересно в данной связи обратиться к комментариям, которые давались событиям в Индии в некоторых британских печатных изданиях.


Английские литературно-политические журналы о событиях в Индии 1857-1859 гг.


Более развернутая оценка результатов колониальной деятельности англичан в Индии, причин, характера и движущих сил восстания 1857-1859 гг. была дана в литературно-политических журналах, которые значительно взвешаннее и аргументированее, чем ежедневная пресса, рассматривали вопросы, относящиеся к событиям в Индии. В этом плане наибольший интерес представляют журналы «Эдинбург ревью», «Куотерли ревью» и «Вестминстер ревью», во многом отражавшие взгляды соответственно вигов, тори и так называемых философских радикалов.

«Эдинбург ревью». Основные недостатки и ошибки, допущенные англичанами в управлении Индией, журнал видел в положении дел в армии. «Эдинбург ревью» считал, что военная машина англичан в Индии не была достаточно надежной. В подтверждении этого приводилось, в частности заявление Чарльза Меткафа, резидента Ост-Индской компании при дворе Великого Могола в Дели, который сказал, что «господство англичан в Индии держится не столько на силе, сколько на искусственно создаваемой иллюзии этой силы». «Эдинбург ревью» выражал неодобрение и по поводу того, что английские офицеры, подчеркивая разницу между собой и сипаями, настолько отдалились от них, что утратили всякий контакт с индийскими солдатами. Это привело к росту у сипаев чувства «естественной антипатии» к англичанам. Упущение со стороны англичан в управлении Индией «Эдинбург ревью» видел и в том, что своей политической аннексией земель местных правителей они вызвали их недовольство и лишились их поддержки. «Эдинбург ревью» также полагал, что английские колониальные власти допустили ошибку, «предоставив индийцам» политические свободы, в том числе право высказывать свое мнение на страницах газет и журналов. Подтверждая точку зрения вигов об индийском восстании как «военном мятеже», «Эдинбург ревью» считал, что индийское население оставалось лояльным к англичанам. Более того, он утверждал, что «общая добрая воля населения сделала возможным подавление военного мятежа. Эта добрая воля была достигнута в первую очередь благодаря усилиям гражданского, а не военного правительства страны».
Из всего выше сказанного «Эдинбург ревью» одной из причин восстания называл «несправедливые аннексии княжеств», в то время как кабинет Пальмерстона отрицал это. Захват королевства Ауд был, по мнению «Эдинбург ревью», «последней каплей, переполнившей чашу терпения индийцев» (октябрь 1857). Но главной причиной восстания журнал считал чувство ненависти местных солдат к британцам, возникшее на основе «языческих предрассудков». «Всплеск этого чувства» заставил «неблагодарных» сипаев забыть все, что «дали им англичане», и выступить против них.
«Куотерли ревью». Во многом иной точки зрения на результаты колониальной деятельности англичан до восстания придерживался журнал «Куотерли ревью». За годы колониального правления в Индии были допущены некоторые серьезные ошибки, которые ослабляли английское господство. В частности журнал утверждал, что система заминдари имела своим следствием почти полное уничтожение класса земельной аристократии – важного союзника английских колонизаторов. Критику «Куотерли ревью» вызывали и действия чиновников по сбору налогов, а также гражданских судов по распродаже земель за неуплату налогов. Во-первых, указывал журнал, это возбуждало ненависть местного населения к англичанам и, во-вторых, так же как и система заминдари, вело к разорению крестьян, тем самым лишая Англию важнейшего источника дохода. По мнению «Куотерли ревью», английские власти допустили ряд промахов в своей политике и по отношению к индийцам, получившим современное образование западного типа, не допуская их даже к ограниченному участию в управлении Индией. К середине XIX века они представляли собой весьма влиятельный слой населения. Одна из самых главных ошибок, по мнению «Куотерли ревью» (и в этом он солидарен с другими изданиями), была допущена англичанами в организации армейской службы в Британской Индии. Сипайская армия, которая была главным оплотом англичан в Индии, не только не оправдала надежд колонизаторов, но и стала основной ударной силой восстания. В этой связи «Куотерли ревью» считал, что при организации сипайской армии был предан забвению главный принцип, которым должны были руководствоваться завоеватели в покоренной стране, а именно: «разделяй и властвуй». «Куотерли ревью» также выступал против практики продвижения по службе в армии на основе знакомств и личной лояльности и самым роковым следствием этой практики было, по мнению журнала, то, что индийские солдаты перестали уважать своих командиров-англичан.
Журнал сетовал на то, что отсутствие должностных контактов с индийцами лишило англичан возможности знать настроения сипаев в армии, что помешало предотвратить их выступление. Исходя из выше сказанного, «Куотерли ревью» в первых статьях о событиях в Индии (октябрь 1857) был склонен считать, что одной из главных причин, приведших к восстанию, было положение дел в армии, длительное недовольство сипаев и поэтому «ни одно из недавних действий англичан не могло быть причиной беды». «Куотерли ревью» полагал, что «беспорядки в армии» были вызваны чрезмерной «снисходительностью» англичан к сипаям, которые «уверовали в то, англичане не могут обойтись без них». Вместе с тем в «Куотерли ревью» отмечалось, что не последнюю роль в подготовке восстания сыграла подрывная деятельность местных правителей, которые были лишены власти англичанами. Иначе говоря, одной из причин восстания, по мнению журнала, была активно проводившаяся генерал-губернатором Дальхузи политика аннексий. Кроме этих журнал выделял еще несколько причин восстания. Одна из них заключалась в том, что именно в середине XIX века, впервые за все время британского господства в Индии «начали проявлять себя достижения английской цивилизации. Брахманы и мусульмане поняли, что, если удар не будет нанесен незамедлительно, их шансы вернуть себе былую власть и влияние будут сведены к нулю». Подобным было и толкование причин выступления этих религиозных общин против англичан. По мере развертывания событий в Индии «Куотерли ревью» был вынужден отметить, что восставшие сипаи выражали надежды и чаяния простых людей: «Сипайская армия вышла из народа, она была его частью; она выражала недовольство людей, с которыми была связана самыми тесными узами» (июль 1858). Это было косвенным признанием того, что главные причины восстания состояли в недовольстве самого народа, угнетаемого колонизаторами. Вместе с тем, по мнению журнала, это недовольство якобы сводилось к тому, что англичане не смогли по достоинству оценить богатое историческое прошлое народов Индии, их достижения в области культуры и искусства, не смогли внушить индийцам доверие к себе как к представителям другой расы, исповедующей другую религию. Именно это, считал «Куотерли ревью», и заставило индийцев взяться за оружие. «Вестминстер ревью». Анализируя события, связанные с восстанием, «Вестминстер ревью» вновь и вновь обращался к истории английского завоевания индии. При этом журнал не останавливался даже перед прямым извращением фактов. Например, он утверждал, что завоевание Индии произошло без всякого насилия: «Мы просто приняли верховную власть, взяв ее не у народа, а у династии-тиранов, которые по отношению к местному населению были такими же иностранцами, как и мы» (январь 1858).
«Вестминстер ревью» полагал, что был допущен «ряд просчетов» в управлении Индией, которые сильно подорвали позиции Англии в этой стране. В частности, он выражал недовольство тем, что англичане «неблагоразумно» внесли во взаимоотношения с местным населением Индии свои «утонченные представления» о законности и справедливости. При этом он характеризовал индийцев как « наиболее продажных и развращенных из всех полуварварских народов» (январь 1858).
Журнал считал, что англичане были слишком «мягки и терпеливы» по отношению к сипаям, в результате чего последние стали утверждаться в мысли о совей «полной безнаказанности». А это в конце концов привело к мятежу в армии.
«Вестминстер ревью», оценивая причины индийских событий, исходил из того, что всему виной были «порочные порядки», существовавшие в индийской армии, которые заключались в том, что сипаям было дано «слишком много власти». Сипаи «возомнили», что именно они завоевали Индию для Англичан и «теперь могут завоевать ее для себя». Только это, и ничто иное, вызвало их выступление. «Вестминстер ревью» возлагал на генерал-губернатора Дальхузи, который вовремя не предпринял надлежащих мер по пресечению беспорядков в армии (январь 1858).
Вместе с тем журнал решительно выступал в защиту политики аннексий, которую проводил тот же Дальхузи. Высказывалось мнение, что эта политика не имела никого отношения к восстанию, поскольку «сипай ничего не смыслит в политике». Как видно из материалов, опубликованных в «Вестминстер ревью», сипаи даже не считались частью индийского народа. При этом игнорировался, в частности, тот факт, что почти две трети сипаев Бенгальской армии были родом из Ауда и, следовательно, захват англичанами этого княжества не мог не вызвать их недовольство.
Давая свою версию причин восстания, все три рассматриваемых журнала игнорировали факт колониального ограбления Индии, бесчеловечной эксплуатации индийского народа в качестве главной причины. Они также сходились и в том, что события 1857-1859 гг. представляли собой «ужасную катастрофу», «потрясшую основы Британской империи» (октябрь 1857, январь 1858). Крупнотиражная английская печать и литературно-политические журналы, отражавшие взгляды господствовавших классов, представляли собой основное направление общественной мысли Англии но вопросам, связанным с индийским восстанием 1857-1859 гг. Однако были и другие, принципиально иные взгляды на восстание индийского народа. Их придерживались представители левого крыла течения чартизма ((от англ. charter — хартия), первое массовое рабочее движение в Великобритании в 1830-50-е гг. Требования чартистов были изложены в виде законопроекта («Народная хартия», 1838)). Чартисты считали, что события в Индии являются результатом завоевательской политики Англии, что ее господство не может быть прочным, так как вызывает ненависть порабощенных народов. По их мнению, английский колониализм не мог быть основой благосостояния народов Индии, как это пытались представить буржуазные историки, а наоборот, именно с ним была связана жестокая эксплуатация и угнетение индийцев. Чартистский орган "Нозерн стар" ("Северная звезда"] писал по этому поводу: "Наше господство в Индии началось с обмана и с тех пор держится насилием; естественно, что коренное население Индии смотрит на английское господство точно так же, как покоренные народы Европы смотрели на императорский Рим". И далее: "Наше владычество — скорее мнимое, чем действительное, и мы скорее оккупировали страну, чем обладаем ею. Это владычество, покоящееся на лживом и шатком основании, легко может быть скинуто и, хотя на первый взгляд кажется здоровым и процветающим, на самом деле является гнилым до основания". Одним из наиболее ярких выразителей этих взглядов был последний вождь чартистского движения - поэт и публицист Эрнест Джонс (1819-1869). Особое место в борьбе Э.Джонса против колониальной политики Великобритании в Мидии занимает его деятельность в качестве издателя и главного редактора еженедельной чартистской газеты "Пиплз пейпер" ("Народная газета"), в создании которой принимал участие и Карл Маркс. После начала индийского восстания в мае 1857 г. в "Пиплз пейпер" появилась рубрика "Восстание в Индии", в которой печатались сообщения о ходе событий в этой стране. Почти в каждом номере газеты помещались статьи в поддержку правого дела индийцев. В них также содержался призыв к англичанам, в первую очередь трудящимся, встать на сторону восставших. Особенно резко газета выступала против потока лжи, полуправды и вымыслов, который захлестнул страницы буржуазной печати, в том числе официальной. Под некоторыми из этих статей стоит подпись Эрнеста Джонса, однако характер и стиль большинства других, неподписанных, статей позволяет предполагать, что они также принадлежали перу Джонса или были отредактированы им. В статьях, опубликованных в "Пиплз пейпер", Джонс дал свой анализ причин восстания, который в корне отличался от широко распространенной в Англии точки зрения по этому вопросу. Причины восстания, по его мнению, следовало искать во всей истории правления англичан в Индии, которое, как писал Джонс, было "непрерывной цепью предательств, лжи и грабежа". Он считал, что основа для глубокого недовольства, переросшего затем в национальную войну против колонизаторов, появилась с самого начала установления английского господства в Индии. "Всего сто лет назад, — отмечал Джонс, — племя чужаков... купцов-грабителей с Леденхолл-стрит обманным путем проникло в самое сердце этого могучего созвездия империи и похитило у него его драгоценность — независимость... Эти бессовестные захватчики теперь рассуждают о верности и честности, о вероломстве и измене, будто вся их преступная деятельность и незаконным путем добытая власть не были примером неверности и обмана, предательства и преступления против самых святых идеалов человечества".
В своих статьях Джонс показывал, что восставшие индийцы борются за свою свободу и независимость, против угнетения и несправедливостей английских колонизаторов. Выступать с подобной точкой зрения означало идти наперекор бытовавшему общепризнанному в английском обществе мнению о событиях в Индии. И Джонс полностью сознавал это: "Для Англии подобные высказывания звучат очень смело, но в дни великих событий мы обязаны говорить правду и воспевать истинный героизм. Боже, храни правое дело индусов!". По всем вопросам, касавшимся событий в Индии периода восстания, Джонс горячо и решительно отстаивал свою позицию. В то время, когда почти вся английская пресса развернула шумную кампанию против восставшего народа Индии, когда со страниц таких "респектабельных" органов печати, как "Таймс" раздавались призывы к тому, чтобы "на каждом дереве и каждой перекладине висело по бунтовщику", Джонс настойчиво и последовательно выступал в защиту индийского народного восстания. Когда все английское общество с напряженным вниманием следило за разворачивавшимися в Индии военными действиями, "Пиплз пейпер", как и другие газеты, но со своих, пролетарских позиций, информировала читателей о положении дел в Индии. Кроме этих сообщений в газете периодически помещались статьи и заметки Джонса, содержащие анализ ситуации, соотношения сил противоборствующих сторон, оценку перспектив восстания. Изучение этих материалов показывает, что Джонс не терял веры в возможность победы индийцев даже после того, как войска восставших потерпели ряд поражений, в частности в Лели. Джонс восторженно приветствовал каждый успех народного восстания, а его неудачи рассматривал как временные, веря в окончательную победу индийцев в этой борьбе.


Источник: Юрлова Т.Ф., «Народное восстание 1857-59 гг. в Индии и английское общество», М., 1991 г.



При перепечатке и любом другом использовании материалов ссылка на автора и сайт ОБЯЗАТЕЛЬНА. БГУ Факультет истории и международных отношений © 2008

к.и.н., доцент Сагимбаев А.В.

http://orientbgu.narod.ru

названия исторический факультет и факультет истории и международных отношений считать равнозначными